Pubertat

Голос сорвался на третьем слове. Он ещё держал чужой карандаш и делал вид, что считает в уме, а в классе уже смотрели. Учительница подождала, как ждут, когда человек найдёт свою речь. Он нашёл другую. С этого часа в нём сидело знание, которое нельзя вернуть родителям за ужином: тело ведёт себя само и не спрашивает разрешения.

В раздевалке после урока он задержался у зеркала над раковиной. Лицо то же, только крупнее, будто кто-то сдвинул масштаб. Воротник школьной рубашки стал тесен там, где вчера ещё было свободно. Он застегнул пуговицу и сразу расстегнул. Никто не вошёл. Имя этой минуты село прямо: Pubertat.

Дома мать говорила про завтрак и про то, чтобы не сидел допоздна. Он ответил коротко, почти вежливо, и закрыл дверь комнаты сильнее, чем собирался. На столе лежала старая модель корабля — ещё утром это была игра. Теперь это был предмет. Между ним и руками появилось расстояние, которое нельзя измерить линейкой.

Вечером за стеной смеялись младшие. Он слушал и понимал, что смех уже с той стороны. Возврата нет. Pubertat.