Head In The Clouds. Голова в облаках

25 авг.

3 мин. чтения

Обновлено: 16 окт.

Chilini Private

Она вынимала пластины из промывочной ванны по одной и держала их за края, чтобы не оставить пальцев на эмульсии. Вода из крана шла ледяная, и к третьей пластине кончики пальцев совсем замёрзли. Красная лампа над столом мигала всякий раз, когда внизу хлопала дверь подъезда, и она замирала, пока свет не выровняется.

Квартира пустела постепенно. Сначала не хватало голоса за стеной: соседка по утрам распевалась за тонкой перегородкой, сбивалась на одной и той же ноте и начинала гамму заново. Потом перестали звучать шаги на лестнице в одиннадцать вечера и стук в дверь, два коротких и один длинный. На вокзале она никого не провожала дольше, чем нужно.

Съёмка шла как шла: свет, пластины, чужие лица, которые платили за портрет и уходили. Перед каждым клиентом она мыла руки, но резкий запах закрепителя всё равно оставался на коже. Тогда она брала флакон Head In The Clouds, нажимала один раз в воздух над креслом, под самой лампой, и проходила сквозь облако, пока оно не осело.

Люди садились в кресло и сами не понимали, отчего им легче. Дама в лисьем воротнике переставала теребить перчатку. Пожилой господин, пришедший за снимком на паспорт, распрямил спину и спросил, нельзя ли сделать ещё один, для дочери. Она всё ещё умела войти и заставить воздух стать легче.

В ящике проявочного стола лежали его письма, пять конвертов, пожелтевших по краям. Почерк на них она знала наизусть и ни одного не вскрыла.

В тот вечер она выключила красную лампу, зажгла обычную и села писать сама. Перо цеплялось за бумагу, чернила на холодных пальцах сохли долго. Она писала медленно, зачёркивала и начинала строку заново, как соседка когда-то начинала свою гамму. Мандариновый холод на запястье за вечер сошёл, и когда она подносила руку к лицу, от рукава шло тёплое и сливочное.

Лет она в письме не считает и не оправдывается. Дописывает вторую страницу. Последняя строка выходит короче остальных.

Просит прочесть.

Оглядываясь назад, я вижу, что не обрела в жизни ничего достойного, кроме нашей дружбы.

Как звучит

Первым приходит холод мандариновой кожуры, и плющ сразу срезает сладость горьким соком стебля. Белая лилия уже стоит в этом свете, тонкая и влажная, будто её только что сбрызнули водой.

Потом поднимаются альдегиды. Они пахнут бельём, которое сняли с верёвки на морозе, и белые цветы от них становятся прозрачнее. Магнолия густеет до сливочной, тубероза греет её изнутри, и букет растёт, сохраняя прохладу по краю.

К вечеру цветы садятся ниже. Дамасская слива даёт мягкую тёмную кислинку, сандал и мускус укладывают букет в тёплый кокон, и на запястье до ночи держится сливочная белизна.

Чем он особенный

Аромат вдохновлён фильмом «Голова в облаках»: тридцатые годы, Англия, Испания и последние дни оккупации в Париже. Героиня фильма пишет письмо человеку, чьим мнением о себе дорожила, и признаётся, что ничего достойнее их дружбы в жизни не нашла. Это цветочный альдегидный аромат с духом ретро, который при этом не кажется старомодным. Его отличают плющ, нарцисс и амарантовое дерево, а база у него мягкая и обволакивающая. Поклонница Amouage Dia и Lancôme Climat на La Parfumerie назвала его находкой, потому что альдегиды здесь не сверлят голову. Его носят в дни, когда нужно выглядеть светлой и собранной, сколько бы ни лежало на душе.